С. Дьяченко
Начало строительства газопровода «Южный поток» сигнализирует Украине, что у нее остается мало времени для реформирования своей энергетики и, соответственно, для поиска своего места в европейском энергетическом секторе.
Движущая сила проекта — Российская Федерация — определяет газопровод как стратегический, закрепив это в соответствующих документах и настойчиво продвигая его, невзирая на замечания в отношении его достаточно сомнительного значения для европейского сообщества. У Европы же есть свой приоритет — «Набукко Вест», и совместно с Азербайджаном и Турцией она поддерживает проект TANAP. Исходя из этого, что необходимо учитывать Украине при определении своей позиции?
Во-первых, российский проект не отвечает задекларированным целям — диверсификация маршрутов поставки российского газа европейским странам. Ведь диверсификация, в сущности, значит — увеличение возможностей выбора. Если после реализации проектов (имею в виду северный и южный газовые потоки) потребность в украинской ГТС отпадает, то количество маршрутов поставок не увеличивается, а просто происходит замена одного направления транспортировки другим. Замечу, что направление достаточно рискованное, если принимать во внимание отсутствие надлежащих объемов ПХГ вдоль маршрута обоих потоков. Ссылки на перспективы увеличения объемов поставок российского газа в европейские страны выглядят весьма сомнительно, поскольку настоящее свидетельствует об обратном.
Во-вторых, проект «Южный поток» отвечает интересам РФ и компаниям-участникам тех стран, по территории которых он проходит, и которые его поддержали. В то же время проект не отвечает интересам европейского сообщества в целом, поскольку для его реализации необходимы огромные средства (трубопровод прокладывать нужно не только в Черном море, по территории Балкан, но и строить магистрали на территории России, что, в конечном итоге будет стоить свыше 35 млрд. евро). Аналогичное увеличение пропускной способности украинского направления ощутимо дешевле. Что касается операционных расходов при эксплуатации «Южного потока», то они также будут более высокими, чем у украинской ГТС. При этом компенсировать эти расходы можно будет только повышением цен на транспортные услуги, которые автоматически будут перекладываться на европейских потребителей.
Украинская ГТС намного надежнее с точки зрения технической. За все годы ее эксплуатации не было ни одной серьезной аварии, приведшей к срыву снабжения газом европейских потребителей. К тому же ее диверсификация позволит даже в таком случае компенсировать временную потерю пропускной способности на одном из участков. А вот отказ (авария) подводной части «Северного потока» (1220 км на глубине до 200 м) или «Южного потока» (900 км на глубине до 2000 м) прервет транспортировку газа на длительное время (возможно, даже нужно будет строить новый подводный участок).
Благодаря большим мощностям газохранилищ, украинская ГТС намного надежнее «Южного потока» в вопросе покрытия колебаний спроса при аномальных погодных условиях.
Рентабельность Украинской ГТС (при нынешней транзитной ставке) обеспечивается при объемах транспортировки до 62 млрд. куб. м. газа. Последующее уменьшение этих объемов будет вынуждать Украину или резко увеличивать транзитные ставки, или прекращать эксплуатацию газотранспортной системы.
Таким образом «Южный поток» является в сущности политическим проектом, направленным на лишение Украины статуса транзитера и на составление конкуренции проекту «Набукко Вест». При этом по финансово-экономическим характеристикам и значимости в возведении новой европейской архитектуры он намного уступает конкурентам и отвечает интересам лишь отдельной группы субъектов хозяйствования и стран.
В этих условиях Украина имеет объективные основания для отстаивания своей позиции относительно «Южного потока» и перспектив украинской ГТС перед ЕК и Энергетическим содружеством, в котором она с 2010 года полноправный член. К сожалению, этого она не делает. Очевидно, из-за отсутствия диалога на надлежащем уровне.
Украина, после получения членства в Энергетическом содружестве, должна придерживаться определенных требований, касающихся ее прав и обязанностей. Ей необходимо провести рыночные реформы энергетического сектора, дающие возможность интегрировать его в европейское энергетическое пространство.
В стратегическом плане Украинские ГТС и электроэнергетическая система могут играть важную роль в энергообеспечении Европы, способствуя увеличению его надежности и эффективности. Но, к сожалению, темпы энергетических реформ в стране далеки от желаемых. Здесь очень большая вина государственных органов, не способных быстро определить эффективные пути реформирования. Но существуют препятствия и объективные. Например, уже теперь понятно, что Украина не сможет до 2018 года привести выбросы парниковых газов на тепловых электростанциях к европейскому уровню, как этого требует имплементированное законодательство ЕС. По экспертным оценкам, для этого нужно 12–17 млрд. долл. США, которые в нужные сроки страна не сможет ни найти, ни освоить. Также трудно будет создать настоящий либеральный рынок газа без диверсификации его источников снабжения страны, а также модернизировать энергосистему для перехода на параллельную работу из ENTSO-E при нынешнем уровне изношенности основных фондов.
Все это свидетельствует о том, что Украина для проведения реформ нуждается в помощи. Это касается и индивидуального подхода к решению некоторых задач, и поиска средств на модернизацию, и, что важно, поддержки стратегических для энергетики страны проектов. Очевидно, что модернизация и последующая интеграция в европейскую энерготранспортную систему украинской ГТС является таким проектом. Очень надеюсь, что в этом вопросе Украина будет иметь такую поддержку.
