7 января 2015 года в редакцию французского еженедельника Charlie Hebdo вломилось двое вооруженных и открыли огонь по сотрудникам издания. Погибло 12 человек, ранено 11. Правоохранительными органами Франции происшествие квалифицировано как теракт, ответственными за который, согласно циркулирующей в СМИ информации, являются Аль-Каида и Исламское государство.
Но чем больше вникаешь в появившиеся в прессе подробности этого преступления, тем чаще задаешься вопросами, в частности, — почему указанные террористические организации решились на теракт именно во Франции и именно в это время? И действительно ли декларируемая цель (месть исламистов карикатуристам) оправдывает средства, а главное — последствия (активизация борьбы с радикальным исламом и повышенное внимание спецслужб и общества ко всем мусульманам)?
Возможно, произошедшее в Париже окажется спусковым крючком в событиях большего масштаба, которые отвечают более прагматичным интересам, чем всемирный джихад, и, очевидно, — совершенно иных международных игроков.
Дабы понять, почему в экспертной среде сегодня возникают такие, несвойственные для видимых масштабов теракта вопросы, обратимся к фактам.
Факты — вещь упрямая
Анализируя события, связанные с трагедией в редакции Charlie Hebdo, многие эксперты отмечают высокий уровень «профессионализма» террористов при его организации и проведении. В частности, обращают на себя внимание:
скрытная доставка на территорию Франции нелегального оружия и его хранение. Согласно опубликованным в прессе данным, гранатомет и автоматы Калашникова были приобретены в Брюсселе. Давайте задумаемся на минуточку: легко ли провезти на территорию другой европейской страны два автомата Калашникова и, ни много, ни мало — гранатомет?! Это ведь не пистолет, который легко носить с собой и удобно прятать среди личных вещей. Это — боевое оружие немалых размеров, а также с боекомплектом. К тому же, согласно некоторым данным, обвиняемые в совершении теракта братья Шериф и Саид Куаши более 10 лет сотрудничали с французскими спецслужбами в качестве осведомителей и даже успели съездить повоевать в Сирию. Как пишут некоторые источники, Шериф впервые попал в поле зрения французских спецслужб, когда создал одну из наиболее эффективных во Франции организаций по вербовке добровольцев в Ирак для борьбы против американцев. Другой представитель исламистов, Ахмеди Кулибали, захвативший с сообщниками 9 января с. г. кошерный магазин, был членом сети по продаже наркотиков, и еще в 2010 году был уличен в хранении автоматического оружия. Казалось бы, деятельность таких персонажей должна быть под повышенным вниманием правоохранительных и специальных органов, а учитывая вездесущие системы контроля и видеонаблюдения, очень сомнительной выглядит версия о доставке вооружения просто идейными исламистами, не имеющими ни специальной подготовки, ни содействия со стороны спецслужб;
беспрепятственное проникновение в помещение редакции Charlie Hebdo. Согласно версии следствия, проникнуть в помещение редакции террористам удалось благодаря сотруднице Charlie Hebdo Коринн Рей. Она ежедневно в это время отправлялась за дочерью в детский сад. Причем, именно в это время в редакции проходила планерка и все сотрудники собирались в одном месте. Это наводит на мысль о том, что нападавшим необходимо было достаточно длительное время вести наблюдение за объектом нападения, для того, чтобы выбрать максимально подходящие условия для нападения и при этом быть уверенными в их практическом осуществлении. Стоит заметить, что ни сотрудники издания (которые неоднократно получали угрозы в свой адрес), ни стражи порядка, патрулирующие район размещения офиса Charlie Hebdo, никакой подозрительной активности не замечали, что еще раз указывает на высокий профессионализм террористов;
быстрота проведения теракта. Весь теракт вместе с фазой отхода занял не более 15 минут, причем, террористам удалось легко оторваться от преследования, буквально на ходу расстреляв полицейскую машину и добив раненого полицейского. Выйти на их след полицейским помогла только нелепая случайность. Согласно сообщениям СМИ, в автомобиле, сначала угнанном террористами, а после нападения на Charlie Hebdo брошенном на окраине Парижа, было найдено удостоверение на имя Саида Куаши. Как тут не вспомнить о терактах 11 сентября 2001 года, когда точно так же «случайно» были обнаружены не поврежденные документы предполагаемых «террористов Аль-Каиды». Согласитесь, странно как-то: террористы, идя на преступление, скрываются под масками, но при этом свои настоящие паспорта «забывают» в брошенном автомобиле.
Исходя из этих обстоятельств, многие независимые эксперты из разных стран фактически едины во мнении, что теракт мог быть специально спланированной акцией неустановленных спецслужб. Причем, это даже не теракт, а почти безупречная спецоперация, исполненная профессионалами. Единственным неизвестным остается ответ на вопрос — спецслужб какой страны?
Поскольку доступ ко всем фактам, вещдокам и обстоятельствам совершенного теракта имеется только у следствия, нам остается подойти к вопросу с точки зрения комплексного анализа последствий теракта для основных международных игроков. Проще говоря, на основании анализа информации из открытых источников, а также геополитических интересов конкретных стран в сложившейся международной ситуации мы попытаемся ответить на вопрос: кому из тех, кто имел возможность провести подобную спецоперацию, это было бы наиболее выгодно?
«Кому это выгодно?» или «Основные «подозреваемые»
1. Аль-Каида, Исламское государство и другие исламисты
Аль-Каида. Первый официальный подозреваемый. Особенно после видеообращения лидера Аль-Каиды в Йемене Нассера бен Али аль-Анси, в котором он взял на себя ответственность за теракты в Париже. По его словам, подконтрольное ему отделение организации финансировало операцию нападения на редакцию. Правительство Йемена уже начало расследование по установлению причастности радикальной группировки к террористическим актам на территории Франции. Тут же телеканал ABC со ссылкой на неназванные источники сообщил, что представители той же йеменской ячейки Аль-Каиды три года назад вроде бы передали $20 тысяч одному из совершивших нападение на редакцию французского сатирического журнала Charlie Hebdo.
Исламское государство. Подозреваемый под номером два. А может и под номером один, это зависит от политических интересов Франции и изменений мировой конъюнктуры. На возможную причастность этой террористической организации к теракту в Париже указывают: признание Ахмеди Кулибали, сделанное в ходе переговоров по освобождению заложников из захваченного им кошерного магазина; заявление т. н. «главы имамов Исламского государства» шейха Абу Саад аль-Ансари во время проповеди в иракском городе Мосул, где он отметил, что боевики начали «вылазки» во Франции, а в скором времени «…придет черед Великобритании, США и всех остальных». При этом он назвал совершенный в Париже теракт посланием всем странам-участницам международной коалиции, ведущей борьбу с «Исламским государством», а также ответом на гибель десятков моджахедов из-за бомбардировок.
Вроде бы все складно, но тогда логичен вопрос: какой мотив для совершения такого теракта у террористов Аль-Каиды и Исламского государства?
Месть за карикатуры? Но зачем тогда для осуществления такой мести нужно было выжидать столько лет? Разве Аль-Каиде не был известен адрес редакции журнала или места проживания его журналистов? К тому же, весьма сомнительной выглядит сама причина мести — расстрел за карикатуры трехлетней давности на пророка Мухаммеда или на лидера Исламского государства. На Усаму Бен-Ладена карикатур было нарисовано уйма, и Аль-Каида за это никого не уничтожила. Да и насколько сильно воздействуют на мусульманский мир карикатуры одного сатирического издания, которое до 2006 года, когда реакция мусульман на карикатуры Мухаммеда привлекла всеобщее внимание к нему, в Европе не особо-то и было известно? Сколько мусульман в мире, в частности, в том же Йемене, подписаны на Charlie Hebdo и владеют французским языком? Конечно, можно развивать эту тему и в духе «Если изображений Мухаммеда нет, то что тогда можно считать карикатурой на него?» и «Если ислам запрещает изображение людей и животных, то почему мусульмане читают сатирические журналы?», но и без того очевидно, что месть за карикатуры — это не достаточно весомая причина для столь многих усилий и рисков, сопутствующих организации и проведению теракта.
Сеяние исламистами паники на европейском континенте?
То есть, редакция Charlie Hebdo стала просто символической жертвой, а истинные «политические» цели теракта — «встряска» расслабившейся Европы. Скорее всего, так и было бы, но… Теракт не того масштаба. Европа наоборот проявила единение и траурным маршем во главе с мировыми лидерами продемонстрировала символическое послание о готовности объединить усилия для противодействия терроризму во всех его проявлениях. Рассматривать его в качестве триггера для серьезных политических сдвигов в европейской среде можно исключительно при условии, что эти сдвиги и так планировались, под них была подготовлена почва, а теракт просто стал поводом. Но тогда действительно ли это преступление — инициатива исламистов? Ведь на деле, теракты в Париже менее всего нужны именно исламскому миру, поскольку делают его уязвимым к обвинениям со стороны западных стран, создают условия для идеологического обоснования очередной агрессии против любой мусульманской страны, а также дают формальные основания и общественную поддержку для притеснений ислама внутри стран ЕС и США.
Все эти громкие заявления йеменской ячейки Аль-Каиды и шейха Абу Саад аль-Ансари выглядят не более, чем дешевой попыткой использовать резонансный повод в своих имиджевых целях. Или (а этого тоже нельзя исключать) отвлечь внимание мировой общественности от истинных организаторов, направив следствие по ложному (но кому-то очень выгодному) следу. Фактически — это погоня за призраками. Тем более, упоминая Аль-Каиду, не говоря уже о других, менее известных террористических организациях, следует учитывать определенный шлейф причастности к их деятельности американских и британских спецслужб. Да и, откровенно говоря, у современных исламистских организаций нет сегодня достаточных сил и ресурсов для того, чтобы провернуть такую комбинацию самостоятельно, без посторонней помощи. Или вы действительно думаете, что полученные три года назад $20 тысяч (других свидетельств причастности пока не озвучено) — достаточная сума для такого теракта? Поэтому, даже если и будет доказана причастность Аль-Каиды к данному теракту, мыслящей общественности сразу же стоит задаться вопросом о роли и интересах тех, кто мог помогать ей в совершении этого теракта. И, в первую очередь, в связи с Аль-Каидой на ум приходят спецслужбы США.
2. США.
Так уж сложилось, что все подозрительные происшествия обязательно проходят у аналитиков проверку на причастность к ним Вашингтона. Такое, на первый взгляд предвзятое, отношение сформировалось на основании действительно очень активной работы американских спецслужб, отдельные эпизоды которой, став известными вследствие утечек, не раз поражали международное сообщество масштабностью и проявленным при этом цинизмом.
Итак, возможные мотивы для США:
противодействие приходу к власти антиамериканских сил в ЕС. В последнее время все четче проявляется тенденция к усилению в странах Европы позиции евроскептиков и антиамериканских сил, выступающих за проведение их странами более независимой от «международного интернационала» и «мирового жандарма» политики. Более того, представители таких сил не просто представлены в общеевропейских и национальных законодательных органах, но и некоторые из них возглавляют свои страны (например, В. Орбан в Венгрии или М. Земан в Чехии). Во Франции же все стремительнее увеличивается популярность ультраправого «Национального фронта» и возглавляющей его Марин Ле Пен, нацеленной на президентское кресло. При этом с каждым годом её шансы, как и рейтинги, только возрастают. Официальный Вашингтон отчетливо понимает, что, в случае прихода к власти во Франции столь одиозного политика, которой к тому же присущи откровенно пророссийские, а точнее, пропутинские, взгляды, США могут окончательно утратить свои позиции в ЕС. Более того, под угрозой окажется и соглашение о зоне свободной торговли, которого так настойчиво добивается Вашингтон. Крайне негативные процессы для США.
Как им противодействовать? «Взорвать» ситуацию в стране, и, используя её как повод для усиления мер по борьбе с терроризмом, — укрепить позиции нынешних проамериканских политиков, «закрутить гайки» неугодным, а то и обвинить их в поддержке терроризма, устранив антиамериканские круги из политического процесса. Кроме того, на этой волне теракт можно использовать и для активного возвращения в жизнь ЕС. В частности, обращает на себя внимание тот факт, что теракты прозвучали вскоре после заявления Франсуа Олланда об отсутствии необходимости дальнейших экономических санкций против России, блокируя тем самым фактически наметившиеся подвижки в сторону российско-французского сближения;
усиление американского влияния в Европе. Естественно, под лозунгом углубления международного сотрудничества для борьбы с терроризмом. Конечно же, для того, чтобы поделиться бесценным опытом, приобретенным американцами во время противостояния терроризму по всему миру. Особенно в тех его местах, где имеется много нефти;
создание условий для вовлечения ЕС в очередную войну на Востоке. Собственно, найдя (или даже создав) подтверждение причастности террористов к Аль-Каиде или Исламскому государству, можно по накатанной схеме развернуть информационную кампанию для втягивания Европы в очередной конфликт на Востоке. Дабы никто не посмел обвинить американцев в исповедовании агрессивной политики. Госдеп после трагедии тут же начал вопить об «исламском терроризме», под предлогом борьбы с которым США завоевали Ирак (хотя потом сами признали, что нет доказательств участия Саддама Хусейна в организации терактов 11 сентября). В этот раз граждане не только Франции, но и других европейских стран, окажутся более восприимчивы к американской пропаганде.
В целом, вышеизложенные мотивы выглядят достаточно убедительно, особенно с учетом колоссального опыта американских спецслужб в осуществлении таких операций. Но в нынешней международной ситуации все же имеется несколько весомых аргументов, указывающих на второстепенный характер описанных выше вопросов для США на сегодня, а именно:
сильнейшее со времен холодной войны обострение отношений с РФ, что требует от США не только обеспечения обороноспособности своей и своих союзников, но также и сосредоточения усилий на укреплении собственной экономики. Тут явно не до колонизации Востока, когда нависает угроза удара «русского медведя»;
экономическая усталость США от длительных войн в Ираке и Афганистане (не считая постоянного присутствия военных контингентов по всему миру для обеспечения интересов США);
необходимость сосредоточить усилия на решении внутриполитических и внутриэкономических вопросов, что в последние годы уже привело к ослаблению активности США на международной арене.
3. Россия.
Еще полтора года назад версию о возможной причастности России к теракту всерьез рассматривали бы разве что только убежденные эксперты-антирашисты, чьи оценки в основном воспринимаются общественностью через призму пропаганды, а не аналитики.
Но в течение 2014 года Россия совершила столько неоднозначных и резких шагов, после которых (хоть и не без участия западной пропагандистской машины) за ней крепко закрепилась репутация страны «спонсора терроризма». Сегодня стало трендом искать «руку Москвы» в различных антизападных акциях и деятельности политических сил. Мировые СМИ целенаправленно формируют у общественности европейских стран и США чувство ожидания очередных «порций зла» от РФ. Но, в то же время, как-то неловко отрицать решающую роль России в крымских событиях, поддержке сепаратистов и эскалации ситуации на Донбассе. Сегодня Россия предпринимает попытки отстоять свое право великой державы, определяющей ход мировых событий.
И, исходя из этого, у Кремля мотивов хватает:
отвлечь внимание мировой общественности от событий в Украине. И, собственно, от непосредственного участия РФ в конфликте на востоке Украины. От российских артиллерийских и ракетных систем, танков, бронетехники, систем радиоэлектронной разведки и подавления, подразделений спецназа, пехоты, а также сотен российских «двухсотых». Отвлечь внимание от тех, кого как бы в Украине и нет. Как не было и в Крыму. Не было, покуда президента Путина вдруг настолько не расперло от нарциссического самоэкстаза, что он все-таки вдруг решил прихвастнуть российским происхождением «вежливых людей». Наверное, даже не осознавая в тот момент, что таким признанием не Европу устрашил своим всемогуществом, а в очередной раз обесценил вес своих слов и заверений. При чем, не только уже произнесенных, но и, что немаловажно, будущих. Потому что к человеку, который после месяцев отрицания очевидных вещей возьмет, да вдруг ошарашит всех своим признанием постфактум, при чем, позиционируя это как достижение, — к такому человеку доверия быть не может.
Зато может быть очень даже много подозрений в причастности к терроризму. Особенно после трагедии с пассажирским самолетом малазийских авиалиний рейса МН 17, сбитом в украинском небе сепаратистами, поддерживаемыми Россией, из зенитно-ракетного комплекса «Бук-М2», имеющего, как свидетельствует недавнее расследование немецких журналистов, российскую прописку. Человек военный скажет, что, скорее всего, — и с таким же экипажем, поскольку с ходу овладеть стрельбой из этого сложного оружия вчерашний шахтер вряд ли сможет — на это нужны месяцы. Месяцы тренировок и учений.
Впрочем, дурной запах причастности к организации терактов тянется за Путиным изначально с момента его прихода к власти. Взрывы жилых домов в Москве, Буйнакске и Волгодонске, убийство Анны Политковской и Александра Литвиненко, катастрофа президентского самолета Ту-154 польских ВВС в Смоленске, унесшая жизни высшего государственного и военного руководства Польши — это только череда резонансных событий, все чаще ассоциирующихся с фамилией Путина. Да и жестокость да цинизм, проявленные как во время второй чеченской кампании, так и в методах давления на политических оппонентов внутри страны, — отличительные путинские черты, лишний раз подтверждающие, что их владелец чувствует себя довольно комфортно, перешагивая барьеры человечности под предлогом всепоглощающей «политической необходимости».
Таким образом, теракт в одной из лидирующих стран Европы, к тому же участнице «нормандского формата», является довольно действенным способом, с помощью которого привлекается внимание европейских лидеров и, что немаловажно, — спецслужб стран-членов ЕС, к вопросам укрепления внутренней безопасности, а не отслеживанию незаконной деятельности РФ в Украине. В эту логику вполне вписывается дальнейшее, в течение недели после парижского теракта, обострение ситуации на востоке Украины, вызванное, в частности, попыткой пророссийских сепаратистов, при поддержке российских подразделений, захватить подконтрольный с конца мая 2014 года украинским силам Донецкий аэропорт;
постепенно дестабилизировать ситуацию в Европе. Эта цель более масштабна, чем просто абстрагирование от украинского кризиса. Это уже попытка дробления единой Европы на отдельные идеологически чуждые группы, часть из которых, по замыслу, оформится в сферу влияния РФ в ЕС. Расчет прост: европейский мультикультурализм и бюрократия ЕС не могут быстро решить проблему межэтнических конфликтов (свидетелями чего мы являемся уже на протяжении более 10 лет).
Соответственно, по одну сторону расположено непомерное для Европы количество представителей культур, чуждых европейской, не желающих ассимилироваться и формирующих подобие национально-культурных гетто. А по другую сторону — все возрастающая масса приверженцев правых взглядов и радикальных подходов в отношении наводнивших Европу «чужаков». Чудовищными усилиями властям европейских стран удается удерживать баланс в отношениях этих двух групп. При этом главным стабилизирующим фактором является то, что большинство европейского населения в своих взглядах придерживается середины, и основное внимание уделяет социально-экономическим проблемам, а не межэтническим. Но вся эта конструкция очень шаткая и чувствительна к воздействию извне. Достаточно серии терактов на религиозной/этнической почве, то против мусульман, то против христиан, подталкивающих их к взаимному истреблению, чтобы в этой стабилизирующей «срединной» массе запустилась цепная реакция деления на «свой-чужой». И тогда Европа рискует погрузиться в новое «средневековье», со своими «крестовыми походами». В такой ситуации Россия окажется значительно более близким партнером идеологически, притом уже имеющим свой опыт борьбы со «вселенским злом» радикального исламизма;
ослабить/отменить санкции против России через развитие сотрудничества в сфере борьбы с терроризмом. Эта та соломинка, ухватившись за которую Россия рассчитывает без особых подвижек в «украинском вопросе» вновь наладить отношения с ЕС. Собственно, для этого ей просто достаточно не ломать дров на Донбассе и имитировать активное исполнение Минских договоренностей. Все. А вот в ответ на «несопоставимый вклад» РФ в вопрос обеспечения международной безопасности и борьбы с терроризмом часть санкций снять могут, объяснив это необходимостью обеспечения эффективной кооперации. Но, как это свойственно для ЕС, для приличия подчеркнув «глубокую озабоченность» ситуацией на Донбассе. Полной отмены санкций со стороны ЕС ожидать не приходиться, по крайней мере, не при нынешнем руководстве, но про Крым, скорее всего, временно забудут;
поддержать правые силы, евроскептиков и националистов. Не только политическим аналитикам, но и просто интересующимся международной политикой читателям хорошо известно об активной поддержке Россией в ЕС всех оппозиционных «единой Европе» сил и движений, традиционно принадлежащих к крайним правым. И теракты в Париже могут вполне обоснованно рассматриваться как спецоперация Кремля с целью радикализации ситуации во Франции и Европе, с целью подсобить правым националистам.
Тем более, что одна из самых влиятельных на сегодня европейских ультраправых партий находится именно во Франции — «Национальный фронт» Марин Ле Пен. Она, кстати, является постоянным кандидатом на пост президента Франции (на выборах в 2012 году Марин Ле Пен получила 17,9 % голосов и заняла третье место). Сегодня «Национальный фронт» имеет довольно высокую степень поддержки во французском обществе. Так, 25 мая 2014 года эта ультраправая политическая сила праздновала победу на выборах в Европейский парламент во Франции, набрав 25,4 % голосов избирателей! И вот теперь Францию сотрясают теракты на национальной и религиозной почве, пробуждающие расовую неприязнь, а в случае повторения подобных инцидентов (даже в других странах ЕС) — и откровенную расовую ненависть. Марин Ле Пен сразу же воспользовалась «информационным поводом» и уже начала свою предвыборную кампанию, обвинив социалистов в недооценке угрозы терактов Парижу, пообещав, в случае прихода к власти, увеличить расходы на армию и полицию, а заодно подчеркнув, что ее якобы поддерживает 30 % французов. Учитывая тот факт, что следующие президентские выборы во Франции запланированы на 2017 год, у Марин Ле Пен есть ресурс не времени, но мощная поддержка Кремля, как политическая, так и финансовая (в виде бессрочного кредита в размере 9 миллионов евро, выданного Первым Чешско-Российским банком).
Характерно, что семью Ле Пен связывают долгие годы теплых отношений с определенными кругами в российской власти. Сама же лидер французских ультраправых неоднократно восхищалась президентом России В. Путиным и считает, что Франция и Россия должны быть союзниками в общей борьбе против диктата США. При этом она не раз высказывалась, что Франции нужна такая же сильная рука, какую обрела Россия в лице Путина. В свете последних событий примечательно, что представители «Национального фронта» были наблюдателями на «референдумах» в Крыму и на Донбассе, подтверждая их «легитимность», а сама Марин Ле Пен придерживается мнения, что «…в украинском кризисе Путин повел себя хитро и умело, в то время как европейцы позволили американцам собой манипулировать».
Вышеперечисленные мотивы усиливаются еще одним. Личным мотивом:
месть Путина Олланду. И тут из известного — целый комплекс причин: за позицию Франции по отношению к Украине; за введенные санкции и отсутствие поддержки в ЕС и ООН; за унизительное для Путина использование обещанных России «Мистралей». Конечно, исключительно один этот фактор не настолько весомый для организации теракта, но с учетом всех предыдущих — он мог сыграть роль решающей «последней капли».
Более того, Россия — единственная из «подозреваемых», по которому у нас не находится реалистичного ответа на вопрос: «А какие аргументы против проведения теракта?» Моральные принципы в случае с Путиным — не ограничения, репутационные риски, если вдруг доказательства о причастности будут найдены — потенциально велики (на фоне и так изрядно подмоченной репутации страны), но с учетом фактической невозможности обнаружения подобных улик — не так уж и значительны, по сравнению с ожидаемыми выгодами. А внешнеполитические интересы РФ только в очередной раз подтверждают заинтересованность в подобном инциденте.
Так что, исходя из вышеизложенного, наличие комплекса весомых мотивов трудно отрицать.
Но была ли возможность у России организовать этот теракт?
Теоретически, да. В открытых источниках периодически появляется информация о причастности российских спецслужб и к Исламскому государству (в том числе участия в боевых действиях на стороне Исламского государства российского спецназа), и к отдельным ячейкам Аль-Каиды, к иным исламистским организациям, в том числе через каналы подконтрольного Путину Рамзана Кадырова. Те же представители силовых структур РФ не отрицают, что Шамиль Басаев, Руслан Гелаев и некоторые другие будущие главари чеченских террористов проходили в свое время спецподготовку под крылом Главного разведывательного управления ГШ ВС РФ. Не исключено, что в исламистском террористическом подполье продолжают свою работу другие, более верные России, выпускники таких «спецкурсов», готовые так же, как и Кадыров, «выполнить любой приказ Верховного Главнокомандующего». В этом контексте весьма примечательной является информация о задержании во французском городе Безье пятерых россиян чеченского происхождения, подозреваемых в подготовке теракта. Не менее примечательным в этом случае стало и практически полное отсутствие дальнейшей информации о данном инциденте.
А тот факт, что конкретные исполнители (хотя, откровенно говоря, не известно, были ли убитые террористы именно теми, кто провел теракт в Charlie Hebdo?) являются уроженцами Франции и вроде бы не связаны с Россией, в действительности не доказывает ничего: использование «вслепую» всегда было одним из традиционных методов работы спецслужб.
4. Другие возможные «подозреваемые»
Анализ других возможных причастных к теракту сторон близок к конспирологии, но, тем не менее, данные версии имеют место быть рассмотренными, хотя бы для формирования более взвешенного видения факторов, которые могли воздействовать на ситуацию.
Франция. Именно Президент Франции, имея невысокую популярность в обществе, решил таким образом поднять свои рейтинги, а также под поводом усиления мер безопасности — получить дополнительные инструменты влияния на оппонентов. Благодаря этим терактам, спецслужбы Франции и ЕС получат дополнительные финансовые ресурсы и полномочия. Соответственно, и власть почувствует себя увереннее. Интересно, что Франсуа Олланд довольно-таки быстро прибыл на место теракта (около 10 минут), несмотря на высокие риски его безопасности в такой ситуации: рядом могли находиться взрывные устройства или другие террористы.
Великобритания. Возможная цель — препятствие созданию зоны свободной торговли между ЕС и США, делающая невозможной идею об альтернативных доллару валютных зонах и определяющей роли британской финансовой системы в них. Это несет в себе риск падения значимости Лондона как мирового финансового центра что, собственно, наносит удар британской финансовой системе.
Израиль. Зачем? Для получения поддержки в борьбе со «всемирным исламским терроризмом», часть которого, традиционно для Тель-Авива, размещается на палестинских территориях. Следует учесть, что во Франции имелись довольно сильные пропалестинские настроения. На этом фоне символичным выглядит дополнительный теракт в кошерном магазине.
Китай. В ответ на втягивание Украины в Европу. И очередное вытеснение Китая европейцами из важных для него проектов (как это было в странах «Арабской весны»). Более того, «увод» европейцами Украины от Китая может расцениваться как действия, направленные против лелеянного китайским руководством проекта построения нового Шелкового пути.
Украина. Чтобы потом во всем обвинить ненавистную Россию.
ВМЕСТО ВЫВОДОВ.
В ситуации ограниченной официальной информации строить выводы — дело весьма неблагодарное, так как любая новоявленная в подходящее время свету улика может перечеркнуть даже самую стройную теорию. В конце концов, эта статья не претендует на расследование, а значит — и не утверждает, кто виновен.
Цель этой публикации — проанализировать возможные мотивы и риски для основных игроков международной политики, вследствие чего — сформировать основу для оценки новых преподносимых нам деталей совершенных терактов во Франции, а также — последующих изменений в политике упомянутых стран. Ведь большинство оценок трагических событий в Париже исходит исключительно из крохотного набора растиражированных фактов и, зачастую, сводится к тыканью пальцем — тот виноват, или тот. В то же время невозможно рассматривать подобные события, приведшие к столь значимому международному резонансу, вне контекста текущей международной ситуации и её мейнстримов.
Предлагаемая статья — лишь подспорье для более глубокого анализа и экспертных дискуссий, результатом которых, возможно, станет более масштабное и в то же время глубокое видение новой, только что зарождающейся мировой политики.
