Чуть больше, чем через неделю в Иране состоятся одиннадцатые президентские выборы. В них примут участие восемь кандидатов, которых отобрал Наблюдательный совет республики. Так сложилось, что четверо из них — консерваторы, остальные представляют разные реформаторские течения. В списке кандидатов нет ни одного сторонника действующего президента М. Ахмадинежада. Его советник и родственник Исфандияр Рахим Машаи, подавший заявку на участие в выборах, был исключен Наблюдательным советом, вместе с главным соперником Ахмадинежада, его предшественником на посту президента Али Акбаром Хашеми-Рафсанджани.
Если против исключения Машаи из списков кандидатов практически никто не выступил, то против участия Рафсанджани в президентских выборах выступило более ста депутатов иранского парламента. Причиной послужило его примирительное по отношению к Израилю заявление, что было использовано как формальный повод для недопущения к выборам, поскольку такая позиция кардинально расходится с идеалами исламской революции. Совсем не случайно Госдеп США раскритиковал решение Совета об исключении Рафсанджани из списков, поскольку примирение Израиля с Ираном вполне соответствует линии, проводимой нынешним руководителем американского внешнеполитического ведомства Джоном Керри.
Необходимо понимать, что на самом деле главный вопрос заключается не в остроте столкновений между различными политическими течениями и партиями, представители которых стремятся занять президентский пост. На самом деле важно то, что каждый раз выборы Президента ИРИ фактически завершают некий важный для страны процесс внутри правящего класса ИРИ накануне нового политического цикла.
Каждые выборы несут в себе:
- комплексный, широкомасштабный анализ внешней и внутренней государственной стратегии за прошедшие четыре года;
- очередной раунд согласования интересов различных политических сил и центров влияния — различных групп высшего шиитского духовенства, Корпуса стражей исламской революции, остальных силовых структур и ключевых экономических институтов страны;
- процесс согласования и выдвижения на пост Президента нескольких политических фигур, которые пользуются поддержкой со стороны основных элитных групп и популярны в иранском социуме.
Но вернемся к нынешним выборам. О готовности к «творческому развитию» идейных завоеваний исламской революции и готовности пойти на некий компромисс свидетельствовало новогоднее обращение Верховного лидера ИРИ Али Хаменеи. Обещание обеспечить участие в выборах политиков так называемого реформаторского крыла, содержавшееся в нем, было призвано рассеять апатию и усталость от трудностей вот уже 34-летней постреволюционной борьбы страны за свои права в регионе, и особенно трудностей последних нескольких лет. Это и жесткое противостояние с США и Западом в целом, борьба за лидерство в регионе Персидского залива, противостояние с враждебными силами в Ираке и Сирии.
Совершенно очевидно, что новая полномасштабная или локальная война на Ближнем Востоке в ближайшей перспективе, которую предрекают вот уже на протяжении последних пары лет, не только не спасет, но и критически ослабит положение президента США Барака Обамы, и без того теряющего свое влияние в жестком внутриполитическом противоборстве между республиканцами и демократами. Вопросы о будущем Сирии, иранской ядерной программе, экономических санкциях и эмбарго на энергоносители Ирана давно «перезрели и завели в тупик» не только Иран, но и его оппонентов.
Итак, недопущение Рафсанджани на выборы не только уравновесило решение об исключении из списка кандидатов Машаи, но с формальной точки зрения сравняло позиции реформаторов и консерваторов, поскольку оба лагеря, как упоминалось выше, оказались представлены четырьмя кандидатами. Даже если бы Рафсанджани был зачислен в число кандидатов, вполне вероятно, что он передал бы свои голоса более молодому Хассану Роухани, поскольку ему уже исполнилось 80 лет.
Сам Роухани уже сформировал предвыборный штаб из приближенных к Рафсанджани бывших министров и заручился поддержкой таких духовных авторитетов, как бывший президент Сейед Мохаммад Хатами, экс-спикер парламента Али Акбар Натег-Нури и внук основателя ИРИ Хассан Хомейни.
Еще один кандидат-реформатор — вице-президент времен Хатами Мохаммад Реза Ареф также из группы сторонников Рафсанджани, впрочем, как и экс-министр нефти и информационных и коммуникационных технологий Сейед Мохаммад Карази. Сейчас он начинает дебаты вместе с реформатором Мохсеном Резаи, революционером, участником ирано-иракской войны и бывшим командующим КСИР, ныне возглавляющим Совет поцелесообразности ИРИ (Совет по определению политической целесообразности — совещательный орган при Высшем руководителе, который также занимается тем, что разрешает спорные вопросы между Меджлисом и Советом стражей).
По мнению многих аналитиков, проблема в том, что Резаи, в отличие от Карази и Арефа, вряд ли согласится снять свою кандидатуру в пользу Роухани. А вот его избрание на пост президента создало бы лишние политические сложности, в том числе в отношениях с Западом, поскольку он до сих пор числится в «красном списке» Интерпола в связи с обвинениями в подготовке агентами КСИР акции по уничтожению Еврейского центра в Буэнос-Айресе в 1994 году. Кроме того, ни Израиль, ни Запад никогда не забудут ему руководства организацией «Ансар аль-Хезболлах» и участия в боевых действиях в составе групп Организации освобождения Палестины «ФАТХ».
Пожалуй самой яркой фигурой среди консерваторов является действующий мэр Тегерана Мохаммад Багер Калибаф — также по-своему легендарная личность, в 22 года ставший командиром дивизии КСИР, а впоследствии долгое время возглавлявший военно-воздушные силы страны и МВД. Как организатор и хозяйственник он прославился борьбой с контрабандой и незаконной торговлей валютой и тем, что, будучи мэром столицы, построил на месте печально известной тюрьмы «Евин» городской парк. Многие наблюдатели, отдавая дань харизме Калибафа, прочат ему, по крайней мере, выход во второй тур.
Кроме того, лагерь консерваторов представлен советником Хаменеи по международным вопросам 68-летним Али Акбаром Велаяти, пробывшим на посту главы внешнеполитического ведомства Ирана 16 тяжелых лет — на протяжении всей войны с Ираком и периодом экономической блокады. К тому же Велаяти — наиболее компромиссная фигура как для лидеров консервативных и радикальных исламских организаций, так и для реформаторов. А консерваторы в свою очередь считают, что он будет вполне приемлемым для Запада переговорщиком.
Калибаф, Велаяти и главный советник и родственник Верховного лидера ИРИ А. Хаменеи теолог и просветитель Голам Али Хаддад-Адель входят в так называемую коалицию «2+1» и обещают консолидированно выступать на дебатах, взаимодополняя друг друга. Замыкает четверку консерваторов секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Саид Джалили, которого поддерживают влиятельные исламские организации. Хотя Джалили не входит в коалицию «2+1», Али Акбар Велаяти не исключил, что именно в его пользу могут снять свои кандидатуры все прочие консерваторы.
 |
|
Джалили изменил свою прическу, закрыв характерные пятна на лбу, как знак усердного молельщика www.didanihaa.com |
Информационный сайт entekhab.ir публикует мнение об этом кандидате американской газеты Washington Post, которая считает Саида Джалили одним из самых заметных кандидатов после выхода из предвыборной гонки Али Акбара Хашеми-Рафсанджани, однако признает его крайне непреклонным и идеологизированным политиком и поэтому не считает возможной его победу на выборах. То же издание отмечает, что именно бескомпромиссная позиция Джалили на международных переговорах по ядерной проблеме Ирана не позволила добиться положительных результатов в этом направлении.
Один иранский фотограф на сайте didanihaa.com поместил фотографии Джалили, на которых последний изменил свою прическу, закрыв характерные пятна на лбу, как знак усердного молельщика.
Пока еще сложно предсказать, кто победит в ходе выборов — реформаторы, на которых рассчитывает иранский бизнес, или консерваторы, представляющие интересы государственного сектора. Но уже сейчас очевидно, что жесткий, конфронтационный стиль правления Ахмадинежада необходимо менять на более компромиссный, ориентированный на переговоры и поиск взаимоприемлемого компромисса.
Кто бы ни был избран Президентом ИРИ в июне 2013 года, это будет политик, который существенно будет отличаться и от Хатами, и от Ахмадинежада. И самая главная причина будет заключаться в том, что Исламская Республика Иран сегодня это уже совсем другая страна, нежели была в 1997 году и даже в 2005 году.
Сегодняшний Иран — это фактически единственная региональная супердержава в зоне Ближнего и Среднего Востока. Тегеран это убедительно доказал, поскольку оказался способным эффективно противостоять США в течение почти 35 лет.
Как наиболее влиятельная сила в регионе, ИРИ способна формировать и укреплять свою сферу регионального влияния. Более того, как показывают нынешние события в Сирии, Тегеран способен изменить региональный баланс сил в свою пользу, даже в казалось бы самых неблагоприятных условиях. Исламская Республика Иран имеет влиятельных глобальных партнеров в лице России и Китая, поскольку к такому партнерству подталкивают их взаимные стратегические интересы.
Новый Президент Ирана обязательно должен быть опытным и жестким переговорщиком. Но при этом ему по-прежнему необходима поддержка основных силовых структур ИРИ.
Запад, и прежде всего, Соединенные Штаты, вынуждены готовиться к новому этапу в отношениях с ИРИ. И не потому что, Обама и его команда вдруг полюбили исламских революционеров из Тегерана. В политике во все времена уважали и уважают только сильных. А Исламская Республика Иран как раз и доказала свою государственную мощь и стойкость противостоять внешней силе.
